?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Снова крысы.

 Нью–Йорк.

Наконец, усталые, но довольные наши путешественники добрались до
пригородов Нью–Йорка.
– Итак, через час с небольшим мы въезжаем в столицу мира – удивительный
и парадоксальный Нью–Йорк! – пафосно произнес Вадим.
'' Какой он, этот город? – думал Генрих, который много слышал про Нью–
Йорк и построил себе в голове картинку из небоскребов, исчезающих в
синем небе. Один лаборант, выросший в калифорнийской пустыне
рассказывал, что по Нью–Йорку опасно ходить пешком, потому что с
небоскребов все время падают самоубийцы и давят случайных прохожих.
Генрих осторожно поинтересовался собираются ли его друзья гулять
между нью–йоркских небоскребов. Вадим слегка удивился вопросу и
ответил, что, конечно, прогуляются. Как же без этого?
Крыс с ужасом воскликнул:
– Как, вы не знаете?!
– Что не знаем? – удивились Вадим с Машей.
– Там же небезопасно!
– В любом большом городе не безопасно, не понимаю твоей паранойи, –
спокойно сказал Вадим.
'' Почему они такие спокойные? Наверно, точно не знают ничего...'' –
подумал Генрих и рассказал про свои опасения.
Маша чуть не подавилась кофе, который пила, а Вадим громко рассмеялся:
– Это кто же тебе такую чушь наплел?
– Лаборант один.
– А он был в Нью–Йорке, лаборант твой?
– Не был, но ему верные люди рассказывали.
– Ладно, Генрих мы оставим тебя в отеле, а сами гулять пойдем.
''Так до отеля еще дойти надо с парковки,'' – подумал осторожный крыс, а
вслух сказал, что подумает.
– Ну, думай, думай,Нью–Йорк.
Наконец, усталые, но довольные наши путешественники добрались до
пригородов Нью–Йорка.
– Итак, через час с небольшим мы въезжаем в столицу мира – удивительный
и парадоксальный Нью–Йорк! – пафосно произнес Вадим.
'' Какой он, этот город? – думал Генрих, который много слышал про Нью–
Йорк и построил себе в голове картинку из небоскребов, исчезающих в
синем небе. Один лаборант, выросший в калифорнийской пустыне
рассказывал, что по Нью–Йорку опасно ходить пешком, потому что с
небоскребов все время падают самоубийцы и давят случайных прохожих.
Генрих осторожно поинтересовался собираются ли его друзья гулять
между нью–йоркских небоскребов. Вадим слегка удивился вопросу и
ответил, что, конечно, прогуляются. Как же без этого?
Крыс с ужасом воскликнул:
– Как, вы не знаете?!
– Что не знаем? – удивились Вадим с Машей.
– Там же небезопасно!
– В любом большом городе не безопасно, не понимаю твоей паранойи, –
спокойно сказал Вадим.
'' Почему они такие спокойные? Наверно, точно не знают ничего...'' –
подумал Генрих и рассказал про свои опасения.
Маша чуть не подавилась кофе, который пила, а Вадим громко рассмеялся:
– Это кто же тебе такую чушь наплел?
– Лаборант один.
– А он был в Нью–Йорке, лаборант твой?
– Не был, но ему верные люди рассказывали.
– Ладно, Генрих мы оставим тебя в отеле, а сами гулять пойдем.
''Так до отеля еще дойти надо с парковки,'' – подумал осторожный крыс, а
вслух сказал, что подумает.
– Ну, думай, думай, – веселился ответил Белокрысов.
Маша только улыбнулась и, вдруг поняла, что начинает понимать по–
крысиному. Она страшно обрадовалась, но решила о своем открытии пока
умолчать.
И вот они въехали в Манхеттен. Генрих завороженно смотрел по сторонам
и ничего страшного, пока не замечал. Кругом стояли красивые ухоженные
здания, преимущественно начала прошлого века, вперемежку со стекло–
бетонными небоскребами, в которых отражалось небо.
Машина оказалась на 5–той авеню и медленно поехала вдоль гламурно
украшенных витрин. По улице сновали красиво одетые люди, а так же
туристы, которые ходили большими или маленькими группами и
фотографировали все подряд. Особенно усердствовали японцы со своими
дорогими модными камерами. Генриху нравились эти раскосые люди, они
напоминали ему крыс своими коллективисткими манерами. Правда,
Вадим объяснял что раскосые люди тоже бывают разные и что самые
коллективистские среди них это китайцы. Но Генрих в таких тонкостях не
разбирался и все раскосые были для него на одно лицо.
Персиковая крыса, которой предстояло жить в этом городе с вдовой–
миллионершей, вылезла из клетки и не отрываясь смотрела по сторонам.
Насмотревшись всласть на нарядных людей и красивые дома, она сказала
высокомерно:
– Дурак ты Генрих, я всегда это подозревала! И что только эта Марго в тебе
нашла? Хотя, понятно... навешал ей лапши на уши!–'' везде бывал, все
видел'...', а она и поверила. Но мне до вас обоих дела теперь нет. Ведь я
буду жить в самом лучшем городе мира– Нью Йорке!
– Не зазнавайся, Персиковая! Подумаешь, Нью Йорк... Есть и другие города,
гораздо более красивые... – бубнил задетый за живое Генрих.
Персиковая открыла было рот, чтобы сказать очередную колкость, но тут
вмешался Вадим.
– Не ссорьтесь, крыски! Мы подъезжаем к отелю. Сейчас вам предстоит
перелезть в сумку и вести себя тихо. В отель с крысами, конечно, нельзя, но
мы протащим вас контрабандой, не оставлять же в машине... Машенька,
открой молнию на сумке!
Маша исполнила просьбу, и притихшие крысы полезли в небольшую
кожаную сумку, тихо попискивая.
Перед тем как залезть в сумку Генрих успел прочитать название отеля и
оглядеться по сторонам. '' Что же неплохо,'' – подумал он, забираясь в
дальний угол сумки подальше от этой персиковой хамки.
Шикарный старый отель, к которому они подъехали назывался ''Плаза'' и
располагался рядом с Центральным Парком.
Через швы в сумке наш любопытный герой наблюдал что происходит
вокруг и то что он видел, ему очень даже импонировало. Фойе было
украшено резными дубовыми балками, посередине стояли уютные
диваны и кресла а, на стенах висели городские пейзажи в массивных
рамах. Убранство дышало респектабельностью и добротностью. И не
удивительно! ''Плаза '' была одна из старейших гостиниц города и
повидала немало на своем веку. Здесь часто останавливались члены
правительственных делегаций, индустриальные магнаты и другие
уважаемые люди. Номера стоили недешево, но Вадиму хотелось, чтобы это
путешествие они с Машей запомнили на всю жизнь и денег не жалел.
Когда Генрих вылез из сумки, открыв молнию когтистыми лапами, то
увидел, что влюбленные стоят у окна шикарно обставленного номера с
видом на Центральный Парк и целуются. Он смутился и забрался обратно
в сумку.
– Ну, что там?– набросились с вопросами Персиковая и большой черный
крыс, предназначенный для бостонского любителя виски.
– Да так себе, ничего, – громко пискнул тактичный Генрих.
Когда Персиковая, наконец, вылезла из сумки, то пробежав по комнате и
обследовав все углы, она стала громко восхищаться:
– Шикарненько, шикарненько! Ах, какие кресла! А кроватка, кроватка! А у
вдовы тоже так?
– У вдовы, может еще шикарнее, – ответил Вадим, –надо, кстати, ей
позвонить.
Потом Маша разбирала вещи, а Белокрысов делал деловые звонки.
Персиковая сидела рядом, пытаясь уловить голос своей будущей хозяйки и
была настолько увлечена, что не принимала участия в общем пиршестве.
Маша вытащила кусок отличного швейцарского сыра и положила в
блюдце, а затем разлила напитки, каждому свой, как крысам и полагалось.
– Угощайтесь, друзья, – сказала добрая девушка, которая в этот момент была
счастлива и любила весь мир.
Вадим договорился подъехать к миллионерше вечером. А пока предложил
всем желающим прогуляться и поизучать окрестности. Персиковая
сказала, что ей надо отдохнуть и привести себя в порядок, уж очень она
хотела понравится потенциальной будущей хозяйке. Большой черный
крыс тоже отказался от прогулки, сославшись на усталость, а на самом деле
был немного влюблен в Персиковую и хотел попрощаться с ней без
лишних свидетелей.
– Ну а ты Генрих, пойдешь с нами гулять? – спросил насмешливо Вадим.
У крыса горели глаза от возбуждения, но он немного стеснялся своих
страхов, которые теперь казались ему глупыми:
– Да, я бы хотел, конечно, но право не знаю...
– Боишься быть раздавленным самоубийцей? – глумился Вадим.
– Это внутри так хорошо, а кто знает что там снаружи!? – не сдавал крыс
позиций, – но я рискну!
– Вот подумай сам. Если внутри хорошо, зачем наружу выпрыгивать? –
добивал его Вадим своей логикой.
Пока Генрих думал, что ему ответить, Маша осторожно взяла его в руки и
положила к себе в карман пальто.
– Надеюсь, тебе будет удобно, милый Генрих,– сказала она весело, – когда
выйдем из отеля я тебя выпущу наружу.
В кармане было уютно, пахло Машиными руками и сладким печеньем.
– А вы сидите тихо, не пищите, – обратился Вадим к оставшимся крысам и
запер комнату .
Генрих слышал как захлопнулась дверь и подумал: '' Вот я и стал
карманной крысой!''
Потом раздался шум лифта и голос швейцара, пожелавшего доброго дня
молодым людям. И никто не догадывался, что в кармане бежевого пальто
высокая белокурая девушка прячет крысу.
Затем пахнуло осенним воздухом и карманный крыс понял что они
очутились на улице. Он осторожно высунул мордочку наружу, посмотрел
вниз и увидел серый асфальт и ноги прохожих, обутых в разного покроя и
цвета ботинки, туфли и сапоги. Эти обутые ноги сновали туда и сюда, и от
их быстрого движения у Генриха зарябило в глазах.
Спустя какое–то время в карман залезла Машина рука и извлекла
любопытного крыса наружу, а затем посадила на плечо Вадима.
Генрих зажмурился от яркого солнца и громко чихнул.
– Что чихаешь, мой друг? Не простудился? – заботливо спросил Вадим,
обнимая Машу за плечо одной рукой, а другой поглаживая крысика по
мягкой шерстке.
Генрих, от такой заботы растрогался и чихнул опять, а потом пискнул
Вадиму в ухо что вполне здоров, и щекотнул его длинными усиками.
Вадим улыбнулся и сказал, обращаясь к спутнице:
–Никогда не думал, что крысы могут быть такими интересными зверьками. По–
моему я влюбился в твоего Генриха!
– А что я тебе говорила! –воскликнула девушка, обрадованно.
''Говорят обо мне, как будто меня здесь нет! Крайне не учтиво! А еще люди...'' –
подумал Генрих, слегка разочаровавшись в своих опекунах.
– Прости, усатый, – обратился к нему Вадим, как– бы читая мысли, – никак не могу
привыкнуть к тому, что ты все понимаешь.
''Даже больше чем ты думаешь,'' – подумал крыс и в знак примирения опять
пощекотал Вадимово ухо.
Тратить время на обиды было некогда, когда кругом бурлил жизнью
вулканический Нью Йорк. Крыс сразу уловил мощную энергетику этого
громадного города. В воздухе стоял запах осенней листвы, сумасшедших денег,
власти, нищеты, творчества и еще много чего. Нью Йорк завораживал и пугал,
радовал и печалил одновременно. Притихший крыс сидел на плече Вадима и
озирался по сторонам.
Некоторые прохожие ему улыбались, другие провожали недоброжелательными
взглядами. Что поделать, город контрастов!
Маша привела своего спутника к большому кирпичному дому, где прошло ее
детство. Она долго стояла и смотрела на стеклянную дверь, и ей казалось она вот–
вот откроется и выйдет молодая мама в легком сером плаще, засмеется и
потреплет по щеке маленькую дочку. А потом они пойдут взявшись за руки гулять
в Центральный Парк, где их ждет молодой отец.
''Папа состарился, а мама всегда будет молодой. И это окончательно и абсолютно
необратимо,'' – подумала девушка и сглотнула слезу.
Генрих увидел, как по ее лицу скользнула тень грустных воспоминаний. Вадим
крепче сжал Машино хрупкое плечо и они пошли дальше.
– А давайте пойдем в парк! – предложила взволнованная девушка.
– Отличная идея! – откликнулся Вадим.
И они направились в Парк, где долго бродили по аллеям.
Центральный Парк был излюбленным местом нью–йоркцев, и там всегда было
полно народу. Кого только здесь не было! Влюбленные парочки, молодые мамаши
с колясками, велосипедисты, молодежь на роликовых коньках, ухоженные нью–
йорские собаки с хозяевами, бездомные в длинных грязных плащах, туристы и,
конечно, уличные певцы и музыканты .
Генрих удивлялся и восхищался этим огромным зеленым оазисом, расположенном
в самом сердце Большого Яблока. Здесь царила совсем другая атмосфера. Не было
суматохи, люди никуда не спешили и всем хватало места и свободных скамеек, на
которых можно было целоваться или просто сидеть в одиночестве, читая книгу.
Люди в Парке были намного доброжелательнее чем на улицах города. Прохожие
на Генриха смотрели с улыбкой и даже спрашивали разрешения погладить, тот к
такому вниманию не привык и немного смущался.
Вадим с Машей остановились послушать одного из уличных музыкантов.
Длинноволосый скрипач прервал свою игру, увидев крыса, и долго расспрашивал
их о Генрихе и его привычках.
Крыс, которому поначалу льстило такое внимание, начал немного уставать и
шепнул на ухо Вадиму, что хочет побегать по травке, освежиться, да и по своим
крысиным делам сходить.
– А не боишься один? – спросил Вадим. Скрипач остолбенел.
– Вы что хотите сказать, что он Вас понимает? – удивленно спросил он.
И пока Белокрысов рассказывал дотошному музыканту какие крысы умные твари,
Генрих самостоятельно спустился на землю, цепляясь своими когтистыми лапками
за его одежду.
– Да, ты Генрих альпинист! – воскликнула Маша.
– Как говорите его зовут? Генрих? Какое необычное имя для крыса! – продолжал
восхищаться длинноволосый.
Генрих, тем временем, нюхал зеленую травку и знакомился с обитателями Парка:
жучками и паучками. Они молча сновали вокруг по своим делам. В земле были
прорыты маленькие норки, где насекомые обитали, ели и спали. Генрих с
интересом взирал на этот крошечный мир, который казался огромным, если
смотреть на него снизу. Ему ужасно захотелось побегать одному и посмотреть что
происходит вокруг и он пронзительно пискнул, чтобы привлечь внимание Вадима.
Тот наклонился к крысу и спросил :
– Ну и как тебе окружающий мир, мой друг?
– Ничего, интересно... Я вот что думаю. Может вы сходите куда–нибудь пообедать, а
я погуляю пока, тем более что с крысой в ресторацию вас все равно не пустят.
– Сейчас у Маши спрошу, – ответил Вадим.
– Машенька, наш друг хочет немножко свободы. Дадим ему побегать? – обратился
он к девушке.
– А это не опасно? Ведь собаки по Парку бродят! – обеспокоенно ответила Маша,
нагнувшись к Генриху.
– Ну и что, что собаки? Ведь не коты же! – ответил крыс.
Маша с удовлетворением снова отметила, что понимает по–крысиному
– Ну что же, гуляй себе на здоровье, только будь осторожней! – сказала она Генриху
и добавила строго, – но чтобы через пару часов был под этим деревом.
– Буду, буду, не беспокойтесь, – пискнул крыс и радостно побежал вперед к
небольшому ручейку, который прятался за упавшей листвой.
– Как же он узнает время? – вдруг озабоченно спросила Маша Вадима, – у него же
нет часов!
– Ничего, он крыс сообразительный, по солнцу сориентируется. Пойдем обедать,
дорогая!
Потрясенный увиденным и услышанным длинноволосый музыкант остановил
Вадима и начал спрашивать, как он может приобрести такое замечательное
животное. Белокрысов ответил что Генрих не продается, но есть другие
экземпляры и вручил скрипачу визитную карточку.
Длинноволосый тряхнул гривой, поспешно засунул карточку в карман и
посмотрел на уходящую парочку хитрым взглядом.
''Посмотрим, как не продается!''
Услышал Вадим вслед, а когда обернулся то тот уже играл на скрипке вальс
Штрауса.
Генрих в это время пил водичку из маленького прозрачного ручейка и думал о
предстоящей прогулке. Ему было ужасно любопытно и немножко страшно. Все
было в первый раз... И пожухлая листва, и насекомые и, конечно, пьянящее
чувство свободы!

Comments

( 8 comments — Leave a comment )
jartukh
Mar. 15th, 2011 05:25 am (UTC)
ааааа, сопрет Генриха!
azarenia
Mar. 15th, 2011 05:55 am (UTC)
гыыы... сопрет точно!)
suhumchanka56
Mar. 15th, 2011 05:54 am (UTC)
сбежит)))
приветик!
azarenia
Mar. 15th, 2011 05:58 am (UTC)
приветик, дорогуша!
Чмок тебя!
suhumchanka56
Mar. 15th, 2011 05:59 am (UTC)
как ты себя чувствуешь?
azarenia
Mar. 15th, 2011 04:44 pm (UTC)
в общем никаких изменений, когда на каше и воде, то хорошо.
Писец, боюсь что придется менять планы путешествий.
nady_turtle
Mar. 15th, 2011 01:06 pm (UTC)
чует моё сердце, у Генриха впереди мноооого приключений:)
azarenia
Mar. 15th, 2011 04:44 pm (UTC)
много ага, писать уже устала, а надо!
( 8 comments — Leave a comment )

Latest Month

January 2018
S M T W T F S
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031   

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Tiffany Chow