?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Снова крысы.

 Петербург встретил девушку туманом и неприветливo моросящим дождем.
Игнат посадил ее в такси и сказал что навестит позже, а сейчас у него свои
собачьи дела. ''Надо осмотреться, с местными псами познакомится, да и
овчарка из Купчино совсем заждалась,'' – рявкнул он, и, закрыв дверцу
такси, растворился в тумане превратившись в собаку.
Маша находилась в каком–то забытье. Выйдя из такси она машинально
поднялась на пятый этаж и, открыв дверь, вошла внутрь квартиры.
Дядюшка уже ушел читать лекции в институте и в доме никого не было.
'' Вот и хорошо,''– подумала Маша, которой хотелось побыть одной.
Девушка сварила себе ароматного кофе, уселась в кресло и углубилась в
свои мысли. Поездка в Москву окончательно выбила ее из колеи. Вадим,
домовые, говорящие собаки и эмоции, эмоции, эмоции! Хотелось плакать
и не верилось, что далеко за океаном существует ее дом, и что скоро она
там окажется.
Через наделю надо было возвращаться в Америку, в сентябре начиналась
учеба, да и отпуск заканчивался.
Маша подошла к письменному столу, включила компьютер и стала читать
почту . Новости из лаборатории были неутешительны. Проект с крысами–
алкоголиками закрывался и бедные животные подлежали уничтожению.
Надо было срочно ехать и спасать Генриха от неминуемой гибели. Маша
решила, что выкрадет его из лаборатории на свой страх и риск.
'' Только бы он продержался до моего приезда,''– думала не на шутку
взволнованная девушка. И даже мысли о Вадиме показались ей не такими
значительными по сравнению с опасностью угрожавшей ее любимцу.
Оставшуюся неделю до отъезда Маша посвятила покупке подарков для
своих американских друзей и книг для отца, который составил ей целый
список. Девушка целыми днями носилась по городу в поисках нужных
названий. С сувенирами было куда проще.
Когда начинала грызть тоска по Вадиму спасал волшебный платочек,
подаренный домовым.
Вечера она старалась проводить с дядюшкой, который вспомнил о
племяннице, когда той оставалось несколько дней до отъезда. Девушка
рассказывала дяде о домовых и говорящих животных, тот только диву
давался, говоря что это противоречит всем научным теориям и что, скорее
всего, девушке все это просто почудилось.
В один из дождливых вечеров они сидели за вечерним чаем.
– Грустно мне без тебя будет, Машенька! – вдруг сказал сдержанный на
слова и эмоции дядя. 
– Так может Вы к нам соберетесь?
– Не могу я бросить свою науку и уехать на другой конец земли! Да и
здоровье уже не то, перелет –то дальний!
– Папа был бы очень рад, может в отпуск к нам приедете?
В этот момент раздался звонок в дверь. Маша пошла открывать,
предварительно посмотрев в глазок, но никого не увидела. Пожав
плечами, она было хотела пойти обратно, как за дверью раздались
шаркающие звуки и собачий лай. Девушка улыбнулась и поспешила
открыть.
За дверью стоял Вечный Пес и нетерпеливо махал хвостом.
– Там погода такая, что хороший хозяин собаку на улицу не выпустит, я
вымок весь! А ты все не открываешь и не открываешь, я уж подумал, что
дома никого нет, – говорил пес, отряхиваясь в прихожей.
– Проходи, проходи, Игнат!
– С кем это ты там беседуешь? – прокричал дядя из комнаты.
– Да, это я так, – ответила Маша, думая как лучше представить дядюшке пса.
– Ты не одна? – шепотом спросил оробевший Игнат, – может я лучше, того,
пойду...
– Я с дядей, ты его не бойся, он добрый, пойдем, я тебя представлю.
– Может в другой раз лучше... – продолжал стесняться Игнат.
– Да с кем ты там говоришь, Маша? – раздался снова голос из комнаты.
– Пошли, поздно конспирироваться!– сказала Маша и направилась внутрь
квартиры.
Игнат молча последовал за ней.
– Познакомьтесь, дядюшка, это Игнат, – произнесла Маша, кивая в сторону
пса. – А это мой дядя– Иван Петрович.
– Я кроме мокрой собаки здесь никого не вижу, – удивленно сказал дядя, –
где же Игнат?
– Я и есть Игнат, – смущенно рявкнул пес, – а что мокрый, прошу пардону,
на улице дождище льет, а я без плаща.
Потом пес приблизился ближе и подал лапу.
Иван Петрович пожал собачью лапу с опаской и удивленно спросил:
– Так Вы и есть тот самый Игнат, который французов в 1812 году бил?
– Тот самый я и есть, не сумлювайтеся...– сказал пес и горделиво поднял
голову вверх.
– Очень приятно тогда! Я, признаться, Машиным историям про говорящих
собак не верил, а теперь вижу что зря, – говорил возбужденный Иван
Петрович, – может вы поесть что–то хотите?
– Не откажусь,– ответил Игнат и вильнул хвостом.
– Машенька, принеси гостю миску со щами! Надеюсь от домашних щей не
откажитесь? Племянница сварила, вкусные, за уши не оттащишь!
– Меня за уши не надо, – улыбнулся пес, – а щи люблю, благодарствую.
Пока Маша разогревала щи, между псом и Иваном Петровичем
разгорелись политические дебаты о месте России на мировой арене.
– Россия больше не является влиятельной державой. Былой России нет, а то
что из нее сделали коммунисты за 70 лет очень грустно, а что происходит
сейчас это вообще абсурд, – рассуждал Иван Петрович, – кстати, Вам
Игнат повезло, Вы видели настоящую посконную Русь! Коньячку не
желаете армянского?
– Отчего же, желаю конечно, только в миску налейте, чтобы лакать удобнее
было, – ответил Игнат, оторвавшись от ароматных щей. С морды его
свисал капустный лист. Пес облизнулся, лакнул коньяку из миски и
продолжил.– А про Русь Вы зря так, Иван Петрович. Восстанет еще из
пепла Россия–матушка!
– Но как, Игнат? Ведь у власти все те же люди! Посмотрите, что происходит!
Воруют ведь, а на народ им наплевать.
– А на Руси всегда воровали, – ответил Игнат философски и прыгнул в
Машино кресло, пока девушка мыла посуду.
– Воровство воровству рознь, – не унимался дядюшка,– Вы только на
депутатов посмотрите! Бандюганы одни... Нет, Игнат, ничего хорошего на
Руси не будет в ближайшее время! Наш народ ленив и любит разводить
дебаты, а трудится не любит, тут уж ничего не попишешь. Вон, хоть на
китайцев посмотрите! Они еще всему миру покажут! А все почему?
Трудолюбивый народ и много их! А наши не–е–е...
– Это потому что, люди! А если бы собаки страной руководили, все по
другому бы было. Нам собакам много не надо, мы преданы и патриотичны!
Эх, за что мы с Николаем в 12–ом году кровушку проливали! Николай,
гусаром был, мой хозяин бывший, – объяснил Игнат, – вот если бы таких
как он побольше было на Руси и жизнь бы другая была! Коньячку еще
плесните, а то расстроился я, воспоминания накатили.
Маша, тем временем оставила дядю с псом рассуждать о судьбах России, а
сама проскользнула в входную дверь и стала подниматься наверх по
лестнице. Собеседники, поглощенные разговором ее отсутствия даже не
заметили.
И вот, девушка стоит перед дверью в мастерскую Данилы, которого она не
видела со дня приезда. Когда она нажала кнопку звонка, раздался зычный
голос художника:
– Входите, открыто!
Зайдя в мастерскую, Маша увидела, что тот стоит перед мольбертом
серьезный и сосредоточенный с перепачканными краской руками. Маша
робко остановилась на пороге.
– Ну что, входи–уж, раз пришла, американочка, – сказал Данила, отрываясь
от живописного холста и вытирая руки о фартук.
– Может я тебе помешала? Так, могу в следующий раз как–нибудь зайти.
– Да проходи уж, я как раз перерыв хотел сделать, да и свет уже не тот, –
чайку со мной выпьешь? – спросил художник, ставя чайник на
электрическую плитку.
– Да, конечно, спасибо! Я тут варенья твоего любимого клубничного
принесла.
– Варенья– это хорошо! А сама где пропадала? Так долго тебя не было, я уж
думал не случилось ли что, хотел к дяде твоему идти спрашивать, да
неудобно было, – говорил Данила смотря Маше в глаза своим пытливым
взглядом художника.
Девушка отвела глаза и покраснела.
– В Москву ездила, – коротко ответила она, помедлив.
– Ну и как столица? Стоит? Кремлевская стена на месте? Могла бы и
предупредить вообще–то... Волновался я, – повторил Данила, снимая
вскипевший чайник с конфорки.
– Прости, я внезапно собралась, Илона с Вячеславом пригласили.
– Аааа... куркули–то эти! Я Илону видел несколько дней назад, она, вроде,
давно приехала, – подозрительно продолжал расспрашивать Данила.
– Ну почему куркули? Они вполне хорошие ребята, – сказала Маша и
продолжила, пряча глаза, – я задержалась еще на несколько дней.
– Одна?
– Да что ты меня допрашиваешь, Данила! Ты что мне не рад совсем? Давай
лучше чай пить.
– И то правда, давай пить чай. Да рад, рад, конечно, рад! Просто ревную
немного.
Маша улыбнулась и хлебнула из чашки знаменитый Данилин чай.
– Ах, как вкусно! Как я соскучилась по твоему чаю! –искренне сказала
девушка.
– А что, в столице тебя чаем не поили? – продолжал наступать художник.
– Поили, но не таким, – ответила Маша, – и хватит об этом. Я уезжаю скоро,
попрощаться пришла.
– Куда на этот раз? – спросил Данила неестественно бодрым голосом.
– На этот раз домой, –ответила Маша, – хватит, загостилась я здесь. Учеба
скоро начинается, да и в лаборатории с крысами проблемы... Похоже, надо
спасать Генриха, а то изведут его лаборанты.
– Только Генриха? А как же все остальные? Леня, Вова, Марго?
– Да, там их много, больше сотни, всех спасти все равно не удастся! Я и с
Генрихом–то не знаю что делать, у меня в квартире животных нельзя
заводить.
– Да, говорила. Чудные у вас законы в этой вашей Америке!
– Можно подумать, в России все законы нормальные, – огрызнулась Маша.
– А у нас вообще беззаконие и анархия – мать порядка, – грустно пошутил
художник и деловито продолжил,– надо бы выпить за отъезд, а у меня
одна водка. Может я за твоим любимым красным вином сгоняю? Я мигом!
– Да нет, Данила, водка тоже хорошо. Давай выпьем! А закуска есть?
– Колбаска в холодильнике, сыр, ну и огурчики малосоленые.
– Огурчики это здорово! – ответила Маша, открывая дверцу холодильника, –
я тебе помогу на стол собрать. А ты пока рюмки доставай.
– Гляжу я, приучили тебя в Москве к хорошим манерам, – пошутил
художник, – раньше ведь водку не пила!
– Раньше не пила, а теперь пью. Я много чего раньше не делала. Например
никогда не общалась с домовыми, – начала девушка рассказ, накрывая на
стол.
– А что, и впрямь домового встретила? В Москве много всякой нечисти
живет, она подревнее Питера будет. Ну–ка, рассказывай!, –с интересом
стал расспрашивать Данила, разливая водку по стопкам.
Они просидели до поздней ночи, как в старые добрые времена. Маша
рассказывала про домового Василия и про то, как тот любит портреты и
водку. Данила спросил не сделала ли Маша фотографию Василия, с нее
можно было бы написать портрет.
– Да нет, фотографии у меня нет, но ты можешь к нему поехать. Думаю, что
Василий с удовольствием тебе попозирует.
– Правда можно?! – вдохновился было Данила, а потом призадумался, – вот
только, боюсь мне денег на этот отель не хватит, дорогой небось?
– Недешевый, да... – ответила Маша задумавшись, – надо подумать, как это
устроить, есть у меня кое какие мысли.
И рассказала Даниле про московского гостя Вечного Пса, который в это
время попивал коньяк с дядюшкой.
Данила удивлялся Машиным рассказам, он в домовых верил, да и в
говорящих собак. Ведь он был художник, а художники – люди особенные!
Часы пробили за полночь, и Маша начала прощаться с хозяином. Тот
вызвался отвезти ее в аэропорт, на этом и порешили. Данила проводил
девушку до дверей и чмокнул на прощание в щечку.
'' До чего же мне с ним хорошо... ''– подумалось Маше, но она прогнала эти
мысли прочь и вошла в квартиру, где ей предстояло увидеть умильную
сцену.
Иван Петрович спал на своем диване, а Вечный Пес сопел, свернувшись
клубком у его ног.
Следующий день был воскресный и Иван Петрович отправились с Игнатом
гулять в парк и беседовать. Маша их напутствовала:
– Вы громко не разговаривайте, а то людей распугаете. Не все же знают, что
собаки умеют говорить!
– Не переживай, Маша! У нас есть план. Игнат в человека превратится, так
мы с ним до парка дойдем. А потом заберемся в самые безлюдные аллеи и
где он снова станет псом. Побегает там, за одно и пообщаемся.
– А почему бы ему человеком не погулять? Зачем эти бесконечные
превращения?
Игнат смущенно ответил:
– Не могу так, мне по нужде надо. К человеческим туалетам не приучен, мне
свобода нужна. Вот и в поезде намучился, там и ногу негде задрать,
теснота!
– Ах, вот почему ты сразу собакой стал, когда мы на вокзал прибыли!
Пес, переминаясь с ноги на ногу, ответил:
– Да, поэтому, но не только. Я человечьи одежды носить не очень–то люблю,
жмут они везде, свободу стесняют. А голым ходить неприлично, да и
холодно. Много у вас проблем, у людей, а все потому что шерстью не
покрыты, сочувствую я вам. Мне по службе в вашей шкуре часто бывать
приходится, так что знаю какого оно! Вот и сейчас... –– Закончил свой
монолог пес, вздохнул и превратился в шофера Игната. Дядюшка даже
подпрыгнул от изумления.
– Как это ловко у тебя получается!– воскликнул он восторженно.
– Привычка! Поживите с мое, еще и не тому научитесь! – ответил Игнат, по
собачьи встряхнулся и попросил щетку для туфель.
– Туфля блестеть должна –! приговаривал пес, натирая башмаки.
Когда они наконец ушли, и Маша хотела заняться своими делами,
раздался звонок в дверь. Это была Илона Хвостова, которую Маша
избегала со дня приезда из Москвы. Не хотелось говорить о Вадиме.
Девушка, тяжело вздохнув открыла дверь и Илона ворвалась в квартиру
стремительным вихрем.
– Ну ты даешь, подруга! Приехала и носу не кажешь! Это как понимать?
– Да, я хотела зайти, просто перед отъездом столько дел...
– Перед каким отъездом? Опять в Москву к Вадиму намылилась? Ну как у
вас? Все путем?
– Каким путем? – не поняла Маша.
– Во блин, все время забываю, что ты иностранка! Хорошо все? – тараторила
Илона, проходя на кухню и наливая себе чаю, – чай будешь? Давай,
посидим покалякаем по–женски. Я видела, как твой дядя на прогулку
пошел с симпатичным таким мужчиной. Кто это? Мне кажется, я его где–
то видела, а где не припомню.
– Да... – это дядюшкин сослуживец, ученый тоже, – помедлив сказала Маша,
и отхлебнула горячий чай из фарфоровой чашки.
– Симпатичный такой... Ну ладно, рассказывай, что там с Вадимом у вас.
Маша постаралась как можно более коротко и без подробностей рассказать
о поездке по Золотому Кольцу, делая акценты на достопримечательностях.
– Да что ты все про крепости и церкви, ты мне зубы не заговаривай! С
Вадимом что?
– Расстались мы с ним! – выпалила Маша и глаза ее наполнились слезами.
– Как расстались?! Не реви, давай, а рассказывай лучше! Может все еще
можно вернуть? Ты, вот, неопытная совсем, а к нашему русскому мужику
подход нужен. Да, да... Его голыми руками не возьмешь. Это как на войне.
Стратегия и тактика.
Маша сидела и молча глотала слезы. Ей совсем не хотелось рассказывать
дотошной Илоне о своих московских приключениях, да и говорить было
трудно в горле стоял ком. Тут она вспомнила о платочке, достала его из
сумочки, смахнула слезу и сказала твердым голосом:
– Знаешь, Илона, не буду я тебе ничего рассказывать, – и добавила уже
мягче, – ну не обижайся. Не сложилась у нас в Вадимом и все.
– Ну вот, а еще подружка! А впрочем, не хочешь не рассказывай! Ну их,
мужиков этих, давай чай пить. Или лучше, пошли к нам! Я одна, мой по
бизнесу уехал на пару дней. Надоел до смерти! Пойдем, мы с тобой такой
пир закатим. У меня вино итальянское есть, твое любимое!
Маша немного поколебалась и согласилась. И подружки побежали вниз по
лестнице стуча каблучками.
После бокала вина Илона сказала:
– Ну и дурак, Вадим твой! Такое сокровище не оценил! Поди найди такую,
как ты, в Москве! Ты же бессребреница, вымирающий экземпляр, таких
больше не делают. Знаешь, какие девицы в Москве?! Акулы, любого
проглотят. А за Вадимом целая стая носится. Да и в Питере не лучше стало,
все о деньгах только и думают. А ты... в джинсах своих потрепанных
носишься и все тебе нипочем, вот и учишься... Хотя с твоей внешностью в
модельное агентство могла пойти работать и деньги бы лопатой гребла.
– Ну, это ты, явно, преувеличиваешь, подружка, – ответила Маша,
порозовевшая от смущения.
– Не спорь, дурак Вадим, – повторила Илона, опустошая второй бокал.
– Ну, пусть будет дурак. Давай сменим тему!
Когда Маша вернулась от Хвостовой, с которой они просидели до вечера,
болтая о всякой ерунде, дядюшка и Игнат смотрели программу ''Время''.
При этом пес сидел рядом с дядюшкой на диване, положив свою большую
морду на колени своему новому другу.
Настал день отъезда . Было раннее утро, чемоданы стояли в прихожей и
ждали своего часа. Маша с грустью смотрела на опустевшие полки
стенного шкафа. Сердце щемила в предчувствии скорой разлуки.
''Как грустно уезжать, – думала она, перебирая книги, – Вадим так и не
объявился. А, ведь, что–то писал об этом в письме, жалко что я его
выбросила. И про крыс что–то писал, вот только не помню что...''
Девушка тяжело вздохнула и вышла в прихожею, где ее ждали дядюшка с
Игнатом. Они присели по русскому обычаю, потом спустились вниз по
лестнице к маленькой зеленой машине, в которой ждал Данила Косматый.
Затем загрузили чемоданы в багажник, и, усевшись сами, двинулись в
путь.
По дороге Иван Петрович сообщил Маше, что Игнат поживет пока у него.
– Как хорошо! – воскликнула девушка, а потом обратилась к псу, – я так
рада, что вы с дядюшкой нашли общий язык. Тебе у него хорошо будет! А
как же Москва? Не будешь скучать?
– С Иваном Петровичем мне интересно, он почти как Николай, не гусар
только. Поживу пока, да и возраст уже не тот, чтобы по помойкам бегать,
пропитание добывать. Болонке Лизе телеграмму отправлю, может в гости
соберется. Мы с твоим дядюшкой уже обо всем договорились, – сказал
Вечный Пес, – а по Москве скучать? Буду конечно, но мне и Петербург
понравился. Овчарка из Купчино, конечно, сукой оказалась, натурально...
Я к ней с лаской, а она за лапу тяпнула. Но я ее понимаю, она бродягой
стала. Ее хозяйка на улицу выгнала, видите ли аллергия у нового мужа от
овчаркиной шерсти. Вот Овчарка и озлобилась от бездомной жизни.
Нельзя приличной даме бродяжничать! Не дамское это дело!
– Надо же, а ты мне ничего про это не рассказывал,– откликнулся Иван
Петрович, – может ее тоже с собой жить возьмем?
– Не знаю, захочет ли. Она гордая. Но я сбегаю в Купчино на днях и спрошу.
Тут подал голос Данила, который вел машину:
– Если пожелает, ко мне может переехать, я с нее портрет напишу. Вы бы
друг к другу в гости ходили.
– Я скажу ей, благодарствуйте. А наш с Иваном Петровичем портрет Вам
можно заказать ? Так сказать, семейный.
– Конечно, я с удовольствием вас нарисую, – ответил Данила, – в какой
технике предпочитаете?
Маша слушала веселый разговор ее друзей и уже начинала скучать по
России. Закрыв глаза, она попыталась представить себе Новый Орлеан и
заботливого отца, который ждал дочку домой. Сработало. Захотелось
домой, к тому же надо было выручать несчастного Генриха.
И вот они в аэропорту.
Маша уже сдала багаж и прощалась с провожающими. Дядюшка нежно
потрепал племянницу по щеке и пожелал счастливого пути, Данила
поцеловал Машу в губы и обещал писать. Игнат, же превратившись в
человека (с собаками в аэропорт не пускали) лизнул ее, по–собачьи.
Вдруг он повел носом, чувствуя знакомый запах, и, радостно залаяв,
бросился навстречу приближавшемуся к ним высокому мужчине, лица
которого было не видно за огромным букетом красных роз.
Люди с удивлением оглядывались, видя бежавшего вприпрыжку
солидного гражданина, который лаял по–собачьи.
Добежав до мужчины с букетом, пес начал радостно скакать вокруг, норовя
лизнуть и того.
'' Житья не стало от этих голубых! И не стесняются же паразиты, цветы
друг другу дарят, прямо как в Америке!'' – гудела толпа зевак.
– Угомонись, Игнат! – сказал Вадим, погладив Вечного пса по спине, – вижу
что ты мне рад, только народ не пугай.
Затем Вадим подошел к обескураженной Маше и вручил ей букет. Толпа
начала расходится, разочарованно ворча, решив что Игнат обыкновенный
сумасшедший.
Маша постояла задумавшись, а потом протянула цветы обратно и сказала
срывающимся голосом:
– Меня с ними в самолет не пустят.
Вадим вздохнув отдал букет подошедшему Игнату, который, понюхав
розы, громко фыркнул и отошел к остальной компании, оставив
влюбленных наедине.
– Это кто? – ревниво спросил пса Данила.
– Вадим Белокрысов, достойнейший человек и добрый, собаки не обидит. Я
у него служу иногда как вольнонаемный.
– Не нравится мне он, – продолжал Данила смотреть на Вадима недобрым
взглядом, – впрочем, кто я такой... ей решать.
Пока компания обсуждала Белокрысова, Маша стояла как вкопанная и не
могла вымолвить не слова. Она, было, полезла в сумочку за волшебным
платочком, но Вадим привлек девушку в себе и приник к ее губам
страстным поцелуем.
Потом он стал что–то долго говорить, отведя девушку в сторону, но об этом
читатель узнает, прочитав следующею главу.

Продолжение здесь: http://azarenia.livejournal.com/101452.html

Comments

( 17 comments — Leave a comment )
snowarchi
Feb. 19th, 2011 07:04 am (UTC)
Ох! На самом интересном месте, конечно. :-))

Как же легко дядюшка и Данила приняли говорящего пса - никакого особого удивления и обмороков :-)

Ждем-ждем дальше!
azarenia
Feb. 19th, 2011 07:09 am (UTC)
Данила– художник, а дядюшка – ученый. Оба к чудесам привычные, вот и не удивляются.
Спасибо, буду писать продолжение.
nady_turtle
Feb. 19th, 2011 11:04 am (UTC)
что то будет???
azarenia
Feb. 19th, 2011 10:28 pm (UTC)
что–то точно будет! Вопрос, что!
suhumchanka56
Feb. 19th, 2011 11:47 am (UTC)
Ну Иринка,ты даешь!)
молодец!
azarenia
Feb. 19th, 2011 10:28 pm (UTC)
пишу потихоньку, спасибо.
jartukh
Feb. 20th, 2011 03:50 am (UTC)
молодец дядя, ничему не удивляется :))
azarenia
Feb. 20th, 2011 07:45 pm (UTC)
дядя мудрый, почти как пес!
jartukh
Feb. 21st, 2011 12:20 am (UTC)
может, он в прошлой жизни был пес :)
azarenia
Feb. 21st, 2011 03:32 am (UTC)
вполне!)
jartukh
Feb. 21st, 2011 04:43 am (UTC)
ты как себя чувствуешь?
azarenia
Feb. 21st, 2011 05:22 am (UTC)
даже не знаю, что сказать... Вроде лучше. Но не ем почти ничего и не пью.
jartukh
Feb. 21st, 2011 06:20 am (UTC)
гмм, звучит не очень как-то :( а к этому, с тумбой-юмбой еще ходила?
moj_oduvan4ik
Feb. 22nd, 2011 03:21 am (UTC)
Так... Я только начала читать и еще не особо поняла, кто пес, кто крытса, а кто человек. Где начало истории? :-)
azarenia
Feb. 22nd, 2011 03:48 am (UTC)
начало здесь http://azarenia.livejournal.com/94910.html
А потом они идут по порядку. Там достаточно много уже, порядка 60 страниц.
stianway
Feb. 26th, 2011 12:20 am (UTC)
читаю.
жду продолжения.
интересно)
azarenia
Feb. 26th, 2011 12:22 am (UTC)
спасибо, там есть еще последняя часть.
Сейчас, как раз пишу дальше.)
( 17 comments — Leave a comment )

Latest Month

November 2018
S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627282930 

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Tiffany Chow