?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Снова крысы.

 Спасение.
Но что же случилась с Мэри? Почему она не спешила на помощь бедным
жертвам человеческого прогресса и позволила Гавру начать свою ужасную
операцию по ликвидации?
А случилось вот что.
Девушка, от нервного напряжения и смены климатических зон, свалилась
с ног с тяжелейшем вирусом, который свирепствовал в округе. Сначала у
нее заболело горло, потом поднялась высокая температура, стало знобить
и лихорадить. Мэри позвонила отцу и слабым голосом попросила
приехать. Когда тот зашел в квартиру, то застал девушку в бреду.
– Вадим, Генрих.... спаси..., – шептала она, срывающемся голосом.
Белокурые волосы разметались по подушке, лицо горело.
Отец – профессор не на шутку испугался. Он осторожно взял дочку на
руки, отнес в машину и поехал в ближайший госпиталь, где Мэри провела
в беспамятстве пару дней. Потом стало лучше, жар спал, и доктора
обрадовали профессора, сказав что кризис миновал и девушка скоро
пойдет на поправку.
Когда она очнулась, то первой мыслью были, конечно, несчастные
пленники. Она попросила отца, неотлучно дежурившего у кровати,
связаться с лабораторией и узнать что там происходит. Тот позвонил, но
ничего на добился. Гавр строго–настрого запретил лаборантам давать
информацию. Мэри стала паниковать и хотела немедленно бежать спасать
своих подопечных, но была еще слишком слаба. Доктора прописали Мэри
постельный режим и отец отвез ее домой, где девушка тут же схватилась за
телефон.
Но не успела она набрать номер, как раздался звонок в дверь. Это был
Вадим.
– Маша, милая, что с тобой? На тебе лица нет! Я только что из аэропорта,
звонил тебе... – бросился он к кровати на которой лежала девушка.
Профессор тактично вышел из комнаты, оставив влюбленных наедине.
– Я приболела, но сейчас не в этом дело, – ответила девушка взволнованно,
– надо срочно спасать крыс.
И она в двух словах рассказала Вадиму о своем разговоре с Гавром, а потом
спросила:
– А какое сегодня число?
– Двадцатое сентября, – ответил Вадим, сидящий на коленях перед кроватью
и гладящий ее руку.
– Какой ужас! Он, наверно, уже начал ликвидацию! – сказала Мэри и
заплакала, –бедный, бедный Генрих!
– Так, Машенька, не паникуй! Я прямо сейчас еду в институт! Вот только
позвоню своему другу Джону, он из общества ''зеленых''. Уж мы покажем
этому Гавру, где раки зимуют!
– Я с вами! А где они зимуют? – воскликнула девушка и попыталась встать.
– Нет, нет, ты лежи и не о чем не волнуйся. Ты же знаешь, я со всем
справлюсь, а ты отдыхаю и выздоравливай. Кто? Раки? А кто же их знает?
– засмеялся Вадим, стараясь ободрить больную.
– А как же?...
– Я побежал, как что –то будет известно, сразу дам знать, – сказал по–
деловому Белокрысов, – телефон поставь заряжаться!
Он чмокнул Машу в щечку и направился к выходу, по дороге позвонил
Джону и, с легкостью перейдя на английский, сказал:
– Хелло, Джон!...
Дальше девушка услышала как захлопнулась входная дверь и подумала:
''Когда он рядом, я снова превращаюсь в русскую Машу. И становлюсь
полной дурой!''
В это время в лаборатории происходило вот что.
Открылась дверь и вошли лаборанты за очередной партией крыс,
подлежащих ликвидации. Гавр подошел к клетке с котом и удивленно
воскликнул:
– Что с тобой, Одноухий?! Почему голодаешь, когда вокруг тебя столько
еды?
Кот злобно фыркнул, а крысы испуганно забились в угол.
– Ну как хочешь, было бы предложено... Я думал ты боевой кот, а ты... В
общем разочаровал ты меня до слез. Не справился ты с задачей! Но я не
садист, поэтому тебя сейчас накормят, а крысок я изымаю на ликвидацию.
Гавр закончил свою речь и приказал лаборантам выловить крыс из
кошачьей клетки.
Одноухому бросили кошачьего корма, затем рука в резиновой перчатке
протянулась к дальнему углу, куда забились несчастные жертвы.
И тут случилось непредвиденное.
Бродяга–кот, который, было отвлекся на корм, вцепился в резиновую руку
с диким воем. Резина поддалась острым кошачьим зубам и из руки
закапала кровь. Лаборантка в ужасе закричала и выдернула руку из
клетки. Кот стоял оскалившись и заслонял своим большим телом
дрожащих крыс.
– Ты что, котяра, совсем сбрендил?! – поразился Гавр.
– А чему Вы удивляетесь, мистер Гавр? – сказала пострадавшая лаборантка,
промывая руку, – большой защищает маленьких. Так в природе случается!
И вообще, надоели мне ваши издевательства над животными. Одно дело во
имя науки, а то что вы делаете не в какие рамки не входит! Сегодня же
подам рапорт!
Другая лаборантка ее поддержала:
– Права Линда, нельзя безнаказанно мучить животных!
Удивленный Гавр открыл было рот, чтобы поставить взбунтовавшихся
лаборанток на место, как распахнулась дверь и в лабораторию зашел сам
директор института и, оглядевшись, строго сказал:
– Чем вы здесь занимаетесь, Гавр? Почему кот содержится в одной клетке с
крысами? И откуда он вообще взялся? По– моему вы слишком увлеклись
своими играми, вместо того чтобы заниматься делом. На нас поступила
жалоба от Зеленых, они едут с комиссией и с каким–то русским, который
хочет купить отработанных крыс. Нам это выгодно, как вы понимаете...
– Проклятая Мэри... – проворчал Гавр.
– Что вы там ворчите? Немедленно приведите лабораторию в порядок,
вытащите крыс из кошачьей клетки и ко мне в кабинет!
– Да в том то и дело, что кот их не дает извлечь! Озверел совсем, вон Линде
руку прокусил!
– Развели бардак в институте! – ругался директор. – И так одни проблемы с
этой перепланировкой, а тут вы еще! ''Эх, в другие времена я бы его уволил
бы ко всем чертям! А сейчас не могу позволить новый персонал нанимать ,
их же обучать надо, а на это ни времени ни денег нет. Экономическая
депрессия!'' – думал директор.
В это время раздался телефонный звонок. Звонил охранник и сообщил,
что нежеланные гости прибыли.
– Черт, ну все, поздно! – воскликнул директор.
Началась страшная суматоха.
Директор выбежал из лаборатории, хлопнув дверью.
Гавр надел перчатку и попытался собственноручно достать крыс из
кошачьей клетки, но кот стоял насмерть и позиций не сдавал.
Лаборантки вышли из комнаты, оставив Гавра разбираться с крысами в
одиночестве.
– Придется тебя усыпить, скотина вредная! – сказал Гавр, отчаявшись.
Он набрал белой жидкости в длинный шпиц и подошел к клетке.
Крысы, которые поддерживали кота в его благородном деле, разразились
ужасным писком:
– Не давайся ему, Одноухий! В ампуле смерть!
Кот бегал по клетке, стараясь увернуться, а покрасневший от ярости Гавр
носился кругами вокруг, нанося удары шприцем, как штыком.
В этот момент дверь снова распахнулась и в лабораторию вошли
''зеленый'', русский и директор института.
– Что здесь происходит?! – воскликнул ''зеленый'' Джон,– почему кот вместе
с крысами и что вы с ним делаете? Что в ампуле?
'' Это конец, – подумал директор, – какой же идиот этот Гавр!''
Но лаборант был хитер . Он встряхнулся и ответил, что в ампуле
витамины, которые колют коту для роста шерсти, а в клетке с крысами он
оказался случайно, по недосмотру неопытного персонала, а потом так
подружился с длиннохвостыми, что разъеденять их не стали, дабы не
травмировать.
'' Врун! Наглый врун! Пускай он себе эти витамины заколет!'' – пищали
крысы, возмущенные такой чудовищной ложью. Но их конечно же никто
не понимал.
Кот напряженно и нервно начал лизать лапы.
– Видите, какой чистоплотный кот! Все время умывается! Мы его вам тоже
можем продать и совсем недорого, в нагрузку, так сказать. – выкручивался
из ситуации Гавр, извиваясь как уж на сковородке.
'' Все–таки, он бесценный сотрудник, – подумал директор.
– Что–то у вас здесь не чисто, не даром нам сигнал поступил, –
подозрительно сказал ''зеленый'' Джон.
– Что не чисто? Все чисто, – приободрился директор, – отработанных крыс
никто не мучает, избавляемся от них гуманным способом. Но если русский
мистер хочет их купить, то пожалуйста! Мы всегда готовы пойти на
встречу. За вино–водочных много не попросим, но за виско–коньячных
заплатить придется, они нам дороже обошлись. Особенно Генрих–гурман!
Под него специальный заказ был, поили паразита исключительно
французским коньяком и деликатесами кормили. Так что не обессудьте...
Если, конечно, он вам интересен. Предупреждаю, что крыс этот
нерентабелен и дорог в обслуживании.
Генрих же, в этот момент напряженно смотрел на Вадима. Но тот
торговаться не стал и сказал, что забирает всех крыс.
– И феминисток–лесбиянок возьмете? Их на шампанском вскормили, тоже
напиток не из дешевых, – продолжал директор, – мы их в последнее время
шипучкой поили, так они морды воротят, исхудали совсем.
Феминистки, действительно, похудели, Толстенькую уже нельзя было
назвать толстенькой, а Худышка вообще в скелет превратилась, одни уши
и хвост остались. Они с волнении слушали, что ответит Вадим.
– Ничего, отпоим, откормим! У меня есть клиентка для них.
– А где, если не секрет? – спросил предприимчивый директор.
– Секрет и тайна бизнеса. – ответил русский.
Феминистки облегченно вздохнули.
– Ну, на водочных в вашей России особый спрос! С ними точно проблем не
будет, – пошутил Гавр и гнусно хихикнул.
– Не будет, вы правы, – грустно ответил русский.
После этих дебатов гости прошли в кабинет директора для того чтобы
уладить формальности и подписать бумаги.
А вечером того же дня в квартире Машиного отца раздался еще один
звонок. Профессор поспешил открыть.
Белокрысов, с видом победителя вошел в дверь, неся в руках клетку с
котом и крысами.
Сидящая в кресле Маша обрадованно вскочила:
– Ой, Генрих, милый! А почему там кот?
– Не понял, если честно,– ответил Вадим, ставя клетку на пол, – сказали, что
они дружат. Странно это как–то... Но чего в жизни не бывает!
Пока они ехали в машине Генрих не сводил восторженных глаз с
Белокрысова. Тот был именно таким, каким крыс представлял себе
настоящего героя. А когда Вадим, отхлебнув коньяк из фляжки, протянул
божественный напиток Генриху, предварительно налив его в маленькую
крышку, наш крысиный герой совсем потерял голову от восторга!
– Спасибо, за освобождение и коньяк, – с достоинством произнес он
облизывая усы, в которых застряли капельки.
– Да не за что, – ответил Вадим.
– Теперь я Ваш должник! – высокопарно продолжал Генрих, – это очень
хорошо, что Вы понимаете по крысиному.
– Да, я на многих языках понимаю, жизнь заставила, – отвечал Вадим, – еще
не желаешь?
– Да нет, спасибо! Я тут с друзьями, неудобно как–то...
– А ты им предложи, у меня много, на всех хватит, – весело сказал Вадим.
– Да, они не будут. Маргоша –винная, а Леня с Вовой– водочные.
Остальные крысы смущенно сидели в сторонке и в беседе не участвовали.
– Надо же, какие приоритетные! – удивился Вадим.
– Да, у нас с этим строго.
– Тогда придется подождать, у меня только коньяк.
Кот смотрел на это из другого угла клетки и думал: ''И этот коньяк пьет, а с
виду вроде приличный человек. Наверно, потому что русский!''
Но вернемся в квартиру профессора.
Ожившая Маша спешила открыть дверцу клетки и уже протянулась к
замку, но Вадим ее остановил:
– Подожди, надо отвлечь кота, дикий он какой–то, еще поцарапает!
В это время Одноухий не мигая смотрел на Машиного отца –профессора.
Тот напомнил ему пропавшего хозяина, хотя и пах по–другому.
– Он не дикий, просто несчастный, – ответила Маша, открывая клетку, –
кис, кис, кис...
Кот сидел не шелохнувшись и из клетки вылезать не спешил. Когда
девушка попробовала просунуть в клетку руку, котяра зашипел и
оскалился.
Генриху пришлось долго объяснять коту, что здесь им ничто не угрожает и
что Маша его старая знакомая и это ее дом, и что в этом доме вреда им не
причинят.
Одноухий вылез, оглядываясь по сторонам, обнюхал углы, прошелся по
комнатам, а потом подошел к хозяину квартиры– Машиному отцу и
уставился на него своим желтым немигающем взглядом. Профессор
погладил бродягу по голове и истосковавшийся по ласке кот запрыгнул
ему на колени, устроился поудобнее и громко замурлыкал:
За эти пару минут в душе кота что–то перевернулось : вспомнились
далекие счастливые вечера у телевизора с его бывшим хозяином, и от этого
защемило его большое кошачье сердце.
– А вы пиво Бадвайзер любите? – осторожно спросил кот.
– Как это здорово, что Вы разговариваете! – удивился и обрадовался
профессор, – конечно, в русской литературе встречались разговаривающие
коты... Вот, кот Бегемот, например! Но я не думал, что в жизни это бывает.
Совсем я со своей литературой от жизни отстал!
– А кто этот Бегемот? – ревниво спросил Одноухий, которому не любил
конкуренцию. Он вообще других котов не очень любил, разве что кошечек
по весне.
– Бегемот? Это один из героев великого романа всех времен и народов!–
ответил профессор.
– А у него есть хозяин? – продолжал допытываться кот.
– Есть, – засмеялся Машин отец,– еще какой!
Котяра успокоился и не стал уточнять, кто именно являлся хозяином
Бегемота. Да и зачем? Его чужие хозяйские коты не интересовали, а уж их
хозяева тем более, будь тот хоть сам дьявол! Главное, что у Бегемота был
другой хозяин, а профессор принадлежал Одноухому целиком. Котяра
жмурился и перебирал подушечками лап от удовольствия и любви к
человеку, которому предстояло стать его хозяином. Он был настолько
счастлив, что даже забыл переспросить профессора, любит ли тот пиво.
Профессора крайне растрогало такое проявление нежности и он сразу
решил, что никому не отдаст этого бродягу. ''И поговорить будет с кем
вечерами. Могу начать обучать его литературе, он смышлен, сразу видно.
Будет ''кот ученый,''''–подумал он, и, улыбнувшись погладил Одноухого
между ушей.
Пока человек и кот расшаркивались друг перед другом в любезностях,
Маша и Вадим занимались остальными обитателями клетке. Крысы
выглядели болезненно и их необходимо было возвращать к жизни.
К счастью, в баре у отца можно было найти все необходимое. Лене с Вовой
налили по наперстку ''Столичной'', а Марго –красного вина в фарфоровое
блюдце.
Генрих же вежливо лизнул Маше руку, а потом забрался на плечо к
Вадиму, что–то шепнул ему на ухо и тот полез в портфель за фляжкой с
коньяком.
– Он с тобой разговаривает? – ревниво воскликнула Маша.
– Да, а что? Мы по дороге коньячком баловались и разговорились о том, о
сем... Классный крыс! – ответил Вадим и налил Генриху стопочку.
– Как вы с ним спелись, – продолжала Маша, – ты что и остальных крыс
понимаешь?
– Не знаю, не пробовал с ними говорить... А что?
– Ничего..., – горестно ответила Маша, которая не понимала по–крысиному.
Генрих опять что–то сказал Вадиму в самое ухо.
– Ах, вот в чем дело! – воскликнул тот, – странно... А впрочем, понятно,
кажется. Ты же в институте работаешь, стало быть ставишь опыты над
крысами, вот они с тобой и не разговаривают!
Генрих зашевелил усами и закивал умной головой.
Девушка молчала, чувствуя себя обиженной. И, вдруг, Марго, оторвалась
от блюдца с любимым напитком и залезла к Маше на плечо из женской
солидарности. Там она немного понюхала Машино ухо, встала на задние
лапки и стала умываться, попискивая и отфыркиваясь.
Девушка погладила крысу по шелковой спинке и немного успокоилась,
хотя и была задета поведением своего любимца Генриха.
Затем они долго обсуждали с Вадимом судьбу остальных крыс,
находившихся пока в помещении, которое арендовало общество
''зеленых''.
Крыс предстояло посадить в самолет и перевезти за океан. Из России и
Европы уже поступили заказы на ''пьющих компаньонов для одиноких
людей''. Организованная Вадимом компания, под таким лозунгом,
собиралась найти дом для каждой крысы из Института Трезвости, таким
образом помогая животным и одиноким людям одновременно. А если
кому–то нужна была непьющая крыса, то с этим было еще проще. Вадим
организовал крысиный питомник, где собирал крыс из всех
исследовательских институтов или медицинских лабораторий. Покупая
крыс, на которых прекратили ставить опыты, он тем самым спасал бедных
животных от неминуемой гибели. На таких крыс много было заказов от
одиноких людей из гуманных западных стран.
А почему нет? Крыса отличный компаньон и ухода много не требует.
Предстояло проехаться и по американскому континенту, так как поступил
заказ на двух крыс из Нью Йорка и Бостона . Вадим предложил Маше
поехать вместе, рассматривая эту поездку как творческую командировку.
Девушка, которая из Мэри опять превратилась во влюбленную Машу, без
оглядки согласилась. Чувствовала она себя значительно лучше, а из
института решила все равно уволится. Оставалась, правда, учеба, но, когда
рядом был Вадим об учебе не думалось.
И вот, они сели в машину и покинули Новый Орлеан, держа курс на
северо–восток.
Вадим уверенно держался за руль, на плече у него сидел Генрих, который
теперь с ним не расставался, рядом сидела Маша, а сзади на сиденье стояла
клетка с двумя лабораторными крысками, одной беленькой– винной для
одинокой нью–йоркской вдовы–миллионерши, и большого черного самца
для скучающего джентльмена из Бостона, любителя ирландского виски.
Можно, конечно, было полететь на самолете, но Вадиму хотелось немного
попутешествовать по Штатам. Путь предстоял неблизкий с двумя
ночевками по дороге. Генрих был счастлив! Наконец–то сбылась мечта и
его ждут настоящие приключения! Марго оставили в Новом Орлеане из–за
частых мигреней, которые мучили бедную крысу по ночам, после
последних опытов. Ей не очень хотелось отпускать Генриха, но видя его
горящие глаза, Марго не стала возражать и жаловаться, только, вдруг,
подумала: '' Какие мы все же разные!''
По пустынному шоссе ехать было легко и приятно, иногда их обгоняли
огромные грузовики, в которых везли всякое полезное добро. Генрих
смотрел на них и только диву давался. ''Зачем людям так много вещей?!
Ведь жизнь проста!,'' – думал он под шум мотора.
На следующий день они останавливались поужинать в придорожной
таверне, где Генрихом стали восхищались рокеры в кожаных штанах.
Вадим получил от них несколько заказов на пивных крыс. Те предложили
обменять Генриха на новенький Харлей Девидсон, но Белокрысов ответил,
что Генрих его друг, а что друзей он не продает.
Рокеры произвели на крыса огромное впечатление своими татуировками,
изображавшими зеленых драконов и хвостатых русалок с большим
бюстом. А еще, они все были упакованы в черную кожу и пахли бензином,
сигаретами и пивом. Генрих хоть и мечтал о путешествиях, но не с таким
экстримом.
Вдруг, он остолбенел...
В бар зашел большой волосатый рокер и снял шлем, сначала с себя, а
потом с крысы, которая была пристегнута к его плечу двумя тонкими
черными ремнями. Освободившись от ремней, огромная персиковая крыса
в черном кожаном комбинезоне прыгнула на стойку бара и закурила.
Увидев Генриха она запрокинула лапу за лапу и представилась, сплюнув на
пол:
– Матильда.
– А я Генрих, – ответил Генрих. Он никогда еще не видел курящих крыс с
такими вульгарными манерами. И все же в облике Матильды было что–то
завораживающее. От нее пахло пыльной дорогой и необыкновенными
приключениями.
– Ты вообще ничего! Тонколап только, да и мелковат... – ответила Матильда,
бесцеремонно разглядывая нашего героя и играя бицепсами, которые
были видны даже сквозь кожаную куртку. – Из полевых?
– Нет, я домашний, лабораторный, то есть... – заикаясь ответил Генрих,
которому не хотелось распространяться о своем лабораторном прошлом,
но врать он считал ниже своего достоинства.
– Хм... я про таких не слышала, – задумалась Матильда, стряхнув пепел на
пол, –хотя постой, постой... По ящику как–то видела. Это те, которые науке
служат?
– Именно так!
– Бррр... гиблое дело! Я смотреть не могла, лапами глаза закрыла. Хотя
такое перевидела в жизни... Эх! Так ты не служишь больше?
– Нет, уволился, – ответил Генрих, не вдаваясь в подробности.
– Ну извини брат! Ты натерпелся, небось! Выпить хочешь? А то я скажу Бобу,
он купит!– сказала Матильда, отхлебывая виски из маленькой рюмки,
которую поставил перед ней бармен.
– Спасибо, Матильда! Я коньяк пью, боюсь здесь его не держат.
– Почему же?! Боб! – обратилась к хозяину Матильда, – купи лабораторному
рюмашку.
– Да, у меня нет проблем, –ответил Боб, доставая кошелек.
Тут подошел Вадим с Машей, которые до этого сидели в дальнем углу и
выясняли отношения. Этим они занимались всю поездку, Генрих старался
не вмешиваться.
– Вижу, ты Генрих, нашел себе подружку! – сказал Вадим, не давая Бобу
расплатится за коньяк.
Потом все начали общаться с друг другом. И даже Маша, которая до этого
поглядывала на рокеров с опаской, приняла участие в разговоре.
Обсуждали марки машин, местную флору и фауну, ну и конечно, пробки
на дорогах. Преимущество рокеров было в том, что те эти пробки могут
объезжать по обочине, иногда не совсем законно.
Крысы же вели свои беседы. Матильда после двух рюмок призналась
Генриху, что давно хочет потомства и жаловалась на низкую популяцию
крыс рокеров. А потом начала приставать с неприличными
предложениями. Генриху Матильда нравилась, но старомодное
воспитание не позволяло ему воспользоваться дамской слабостью.
Отвергнутая крыса–рокерша подняла его на смех:
– Так ты лабораторный! Значит фиксированный? Ха–ха! С потомством,
точно, мне не поможешь!
Расстроенный Генрих вышел на улицу и стал смотреть в звездное небо и
скучать по нежной Марго.
'' Маргоша никогда бы не позволила такой вздор нести, и не курит она! А,
интересно, я правда фиксирован?... Никогда об этом не задумывался. Надо
будет у Марии все выспросить'', – думал обиженный Генрих.
Вскорости вышли Маша с Вадимом и вся компания направилась ночевать
в ближайший придорожный отель.

Comments

( 7 comments — Leave a comment )
suhumchanka56
Mar. 8th, 2011 09:42 am (UTC)
давай дальше))

как там твои крысятины?
azarenia
Mar. 8th, 2011 04:48 pm (UTC)
крысятки просто чудо! Такие смешные!
Напишу про них на днях и фотки сделаю.
suhumchanka56
Mar. 8th, 2011 05:15 pm (UTC)
давай-давай показывай)
stianway
Mar. 8th, 2011 06:33 pm (UTC)
ну ты и выдумщица!!!
крысы-рокеры...
ждем продолжения)
azarenia
Mar. 8th, 2011 06:35 pm (UTC)
буду писать!)
jartukh
Mar. 9th, 2011 12:47 am (UTC)
ага, так вот куда Маша пропала!
azarenia
Mar. 9th, 2011 04:07 am (UTC)
приболела бедная,)
( 7 comments — Leave a comment )

Latest Month

July 2018
S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031    

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Tiffany Chow