?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Новая книга

Готовлю новую книгу к выпуску.
''Крысы для одиноких людей''

(отрывок из предпоследней части романа-сказки Крысы для одиноких людей)

А в далёком Петербурге на чердаке сидели художник Данила, Пёс Игнат с немецкой овчаркой Полиной и двое водочных крыс Вова и Лёня.
Был накрыт праздничный стол, ждали в гости домового Василия из самой столицы. Данила должен был писать его портрет и очень волновался, ведь ему никогда раньше не приходилось писать домовых, да и видеть их вообще не доводилось. В Петербурге они почти не водились, город был молодой, к тому же дождливый, и домовые в нём не приживались, не любили сырости.
--  Ааа–пчхи!!! – раздалось из угла. Из–под кровати вылезла нога в знакомой кроссовке Адидас детского размера. А потом показался домовой Василий, который почихивал и кряхтел одновременно. Его нос картошкой смешно двигался в такт каждому чиху.
--  Ежели бы знал, что такая сырота в вашем Петрограде, ни за что бы не поехал!  – начал он, сморкаясь и оглядывая мастерскую.
Данила поспешил навстречу гостю.
--  Здравствуйте, дорогой Василий! Как я рад, что вы наконец к нам приехали! Вам чаю горячего для сугрева?
--  Чаю?! – фыркнул домовой –  А что это у вас на столе в графине? Водочка?
--  Водочка и закусочка! Добро пожаловать, Василий! – выскочил с приветствиями Игнат.
--  Игнатушка! – домовой погладил пса по жёсткой шерсти. ­– Как ты тут в такой сырости живёшь, бедняга? Коклюш ещё не подцепил? По Москве не скучаешь?
--  Скучаю, как не скучать!
Игнат вильнул хвостом и продолжил:
--  А к сырости привык. Болел поначалу… чего уж там. Но здесь я зато домашним стал. Живу с машиным дядей Иваном Петровичем, он сейчас лекции читает в Университете. Хороший человек!
--  Учёный, стало быть! Не обижает тебя?
--  Да что вы, Василий! Он меня боготворит! Вот так, да… А по вечерам мы с ним газеты читаем, просвещаемся. Я ведь не мальчик уже по помойкам бегать! Жену, вот, себе завел, Полиной зовут.
Овчарка Полина привстала и сделала реверанс по–собачьи.
Домовой ей важно кивнул в знак одобрения.
Затем он подошёл к столу и уселся на предложенный Данилой высокий стул, который художник смастерил специально для почётного гостя. С удовольствием оглядывая щедро накрытый стол, Василий прищёлкивал языком.
--  Рад, рад чрезвычайно… – обратился он к хозяину, который налил ему стопочку холодной водки под названием Царская и протянул тарелку с закусками.
В этот момент взгляд домового скользнул в угол стола, где сидели наши знакомые водочные крыски Лёня и Вова на специальных подстилочках. Перед ними стояли маленькие блюдца с едой, а в лапах крысы держали серебряные напёрстки и скромно ждали, пока произнесут тост. Без тостов в доме Данилы пить не полагалось.
Домовой сначала от неожиданности вздрогнул и изменился в лице, а потом обратился к хозяину:
--  Что это вы?  Крыс привечаете?
--  Привечаю! Это мои друзья Лёня и Вова! Познакомьтесь!
--  Хелло! – тихо пискнули водочные.
Василий проигнорировал их приветствие и обратился к хозяину:
--  То есть, вы, милостивый государь, предлагаете мне познакомиться с крысами? Да ещё и с заграничными?!
--  А почему бы и нет, Василий?! Это же домашние крысы, они у меня живут. Oтличные компаньоны, надо сказать. Мне теперь никогда не бывает одиноко, всегда есть, с кем разделить ужин и выпить рюмочку.
Данила весело подмигнул крыскам.
--  Пьющие, стало быть… Заграничные пьющие крысы. Как же… помню, помню. Марья рассказывала. Мне, как домовому, с крысами харчи делить не пристало, конечно. Но раз американские и домашние, так и быть, наливай!
Данила облегченно вздохнул, а Лёня с Вовой тихо запищали о чём-то между собой на американском крысином .
--   Хау ду ю ду? – решил блеснуть своими языковыми познаниями домовой Василий.
--  Вери гуд! Вери гуд!
Наперебой отвечали крыски.
--   Понимают грызуны по–английски! ЧуднО!  А по русски–то разумеют? – продолжал удивляться домовой.
Крыски опять о чём–то тихо запищали между собой.
В этот момент Косматый произнёс тост «за дружбу между народами». Лёня и Вова одобрительно кивнули и опрокинули по рюмочке. За ними последовали и остальные члены компании: Данила и Василий выпили по рюмке, Игнат по-собачьи лакнул из миски, а овчарка Полина выпила апельсинового сока из высокого элегантного бокала -- она была беременна и алкоголя не употребляла, да и вообще была малопьющая.
Василий довольно хмыкнул и отправил в рот кусочек ароматной буженинки, а вдогонку – хрустящий соленый огурчик. Затем огляделся вокруг и произнес:
--  Эх, хорошо тут у вас! Уютно, и картины на стенках висят! Это что за портрет носатого господина в парике? Он мне кого–то из прошлой жизни напоминает.
--  Его я из головы выдумал, просто персонаж такой…, – ответил Данила, и, приглядевшись, заметил. – А ведь он чем–то на тебя, Василий, похож!
--  Не на меня, а на моего деда Кузьму Егорыча, царствие ему небесное! Как же это вам, художникам, удаётся?..
--  А кто его знает! Волшебство или секреты подсознания… Я ведь этот портрет написал, когда Маша про тебя рассказывала.
--  Ааа, Марья–то?! А что она говорила? Восхищалась, небось?!
--  Конечно, Василий! Как же тобой не восхищаться!
Домовой покрутил картошкообразным носом, сморкнулся в клетчатый сюртук двухсотлетней давности и продолжил:
--  Оно конечно! У них в Америках таких, как я, не бывает. А Марья – девица неискушённая, чистая, как цветочек полевой…
Данила слегка погрустнел, что не ускользнуло от взгляда Василия.
--  Запала она тебе в душу, зазнобушка заморская?
--  Что лукавить? Запала, Василий, крепко запала!
Данила вгорячах стукнул своим большим кулаком по столу и налил себе и своим друзьям по второй рюмке из запотевшего кувшина. Выпив и закусив, он продолжил:
--  Но ведь чужая она здесь, на земле нашей русской! Непривычная! Не прижилась бы, как цветочек завяла. Здесь и крысам-то нелегко. Я их первое время от стресса оберегал, как мог. Хотя они в своих Америках тоже натерпелись, бедолаги, с этими опытами…
Лёня с Вовой утвердительно закивали головами.
--  Ес, ес…
--  Они по–русски-то вообще говорят? – недовольно проворчал Василий. – А то все ''ес'' и ''ес.''..
--  Говорят, только акцента стесняются… Погоди, сейчас выпьют и разговорятся, не остановишь потом!
--  Ишь… твари заокеанские! А ты им скажи, что у нас на Руси иностранцы в почёте всегда были!
--  Говорил уже. Я каждый вечер с ними политинформацию провожу. Да, ребята?
Вова с Лёней утвердительно закивали головами, а затем, осмелев после очередного напёрстка водки, наперебой залопотали:
--  Нам здесь есть хорошо! Мы есть всем довольны! Данила есть наш френд до гробовой доски! Мы за него перегрызем глотку самому президенту!
--  Ах вы мои славные!
Растроганный Данила аккуратно погладил друзей.
Овчарка Полина хохотнула:
--  Президенту они глотку перегрызут! Ха, ха! До него ещё добраться надо! У него же охрана и всё такое! Телевизор надо чаще смотреть! Деревенщина американская!
Крысы оскалились на овчарку и заверещали:
--  А ты есть кто такой, в натуре!!! Вот мы тебя сейчас за хвост!
Тут ощетинился Вечный Пёс Игнат:
--  Вы на мою жену не наезжайте!
Потом он вскочил из–за стола и вывел скалящуюся Полину в соседнюю комнату от греха подальше. А когда вернулся, извинился:
--  Простите, друзья, она в положении, это у неё гормональное…
Крысы, привыкшие к овчаркиным выходкам, понимающе закивали.
--  Злобная у тебя, однако, жена, Игнат! – проворчал Василий. – Наверное, потому что овчарка. Вот болонка Лиза, та добрее была. Кстати, приходила в отель, про тебя спрашивала. Переживает, касатушка.
--  Полина вовсе не злая, – вступился за жену Игнат, – просто у неё жизнь была собачья -- тяжёлая. Когда хозяйка выгнала, по помойкам пришлось шариться. Оно для меня-то дело привычное, а её травмировало, она дама деликатная. А Лизу, конечно, жалко, но что поделаешь! Ведь сердцу не прикажешь!
--  Твоя правда, не прикажешь.
За столом воцарилось молчание, и каждый задумался о своём: Пёс Игнат о далекой Лизе, преданность которой ему льстила, Данила о Маше, по которой скучала его добрая душа, Лёня с Вовой о французской Марго, которая была для них идеалом женщины–крысы, а домовой Василий о прачке Софье, которую любил пару веков назад.
--  А давайте выпьем за Любовь, друзья мои! – провозгласил Данила.
--  Ура! За Любовь! – закричали представители разношерстной компании, и каждый из них выпил за самую большую Любовь в своей жизни.
Только Вечный Пёс Игнат немного растерялся, ведь собачий век короток, а за последние двести лет ему часто случалось влюбляться. Всех своих зазноб он пережил и тосковал по ним безмерно.

Tags:

Latest Month

April 2018
S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
2930     

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Tiffany Chow